Оп-арт в моде: история стиля и оптические принты в одежде

Оп-арт (от англ. optical art — оптическое искусство) работает не с сюжетом, а с самим зрением. Повторяющиеся линии, клетки, круги и волны выстроены так, что плоская поверхность начинает «дрожать», выгибаться или уходить в глубину. Зритель видит движение, которого на холсте нет. Мода быстро поняла, что ткань — та же плоскость, только надетая на движущееся тело, и в середине 1960-х оптическая геометрия стала одним из главных языков одежды.

Принципы оптической живописи складывались задолго до появления самого названия. Ключевой фигурой считается франко-венгерский художник Виктор Вазарели: ещё в 1930-е годы в серии «Зебры» он строил изображение только из чередования чёрных и белых полос. В начале 1960-х к теме пришла британская художница Бриджит Райли, чьи чёрно-белые волны и сетки стали визитной карточкой направления.

Термин op art появился в 1964 году на страницах журнала Time. Через несколько месяцев направление получило музейное признание.

С 23 февраля по 25 апреля 1965 года нью-йоркский Музей современного искусства (MoMA) показывал выставку The Responsive Eye («Отзывчивый глаз») куратора Уильяма Сейтца. В ней участвовали Вазарели, Райли, Джулиан Станчак, Ричард Анушкевич, Фрэнк Стелла, Эллсуорт Келли и другие; на обложку каталога вынесли волнистую работу Райли «Течение» (Current, 1964). Выставку посетили более 180 тысяч человек, хотя критики встретили её прохладно и называли оптические эффекты «трюками для глаза».

Именно в этот момент оптический узор шагнул с музейных стен в витрины. Райли вспоминала, как по дороге в аэропорт увидела на Мэдисон-авеню платья с принтами, повторяющими её картины, — сделанные без её разрешения. Для художницы это было болезненным опытом: массовая мода превращала исследование восприятия в декоративный эффект. Для истории костюма — моментом, когда оп-арт стал модой в буквальном смысле слова.

Оптический принт идеально совпал с силуэтом десятилетия. Прямое платье-трапеция и мини почти не имеют вытачек и драпировок, поэтому ткань на них остаётся плоской, как холст, и рисунок не искажается складками. Чёрно-белая геометрия, контраст и чёткие края стали общим визуальным языком моды середины 1960-х — от «космических» коллекций Андре Куррежа и Пьера Кардена до экспериментов Руди Гернрайха и лондонской улицы.

Важно и то, что оп-арт сочетался с технологическим оптимизмом эпохи: новые синтетические ткани, пластик, металл и графичный крой обещали будущее, а оптическая иллюзия добавляла этому будущему ощущение движения.

Оп-арт периодически возвращается в моду, когда дизайнерам нужен сильный графический сигнал. Один из самых известных примеров — коллекция Louis Vuitton весна–лето 2013. Марк Джейкобс показал её в октябре 2012 года во дворе Лувра: модели спускались парами по четырём эскалаторам на шахматный жёлто-белый подиум, а декорацию придумал французский художник Даниэль Бюрен. Сам Бюрен — не оп-артист, его метод строится на полосе как «нулевой» единице изображения. Но клетка разного масштаба, повторённая в одежде, сумках и пространстве, дала тот же эффект, которого добивались художники 1960-х: глаз перестаёт различать фигуру и фон. Клетка заодно отсылала к фирменному «дамье» Louis Vuitton, зарегистрированному домом как товарный знак в 1888 году.

Оптические принты регулярно появляются и в других коллекциях — от сезона осень–зима 2012/13, когда «гипнотическая» геометрия стала заметным трендом, до работ Paco Rabanne, Bottega Veneta и Dries Van Noten, которые собраны в галерее ниже.

Контраст. Чем сильнее разница между светлым и тёмным, тем активнее узор «вибрирует». Чёрно-белая гамма даёт максимальный эффект; приглушённые или близкие по тону цвета смягчают его до спокойной графики.

Ритм и масштаб. Мелкий повторяющийся рисунок читается как фактура, крупный — как самостоятельная форма поверх силуэта. Изменение масштаба в пределах одного изделия (крупная клетка на юбке, мелкая на жакете) создаёт ощущение приближения и удаления.

Линия и объём. Изогнутые линии на ткани заставляют глаз достраивать объём там, где его нет, поэтому оп-арт-принт может как подчеркнуть фигуру, так и «перекроить» её визуально. Привычное правило «вертикальная полоса вытягивает, горизонтальная расширяет» в оптике не так однозначно: исследование Питера Томпсона и Кайли Микеллиду (Йоркский университет, 2011) показало, что фигура в горизонтальную полоску может казаться даже стройнее — в соответствии с иллюзией Гельмгольца.

Камера. Мелкая частая полоска и сетка на фото и видео могут давать муар — дрожащие цветные разводы. Для съёмки и онлайн-витрин оптические принты лучше выбирать крупнее.

Оп-арт в одежде — это всегда разговор о взгляде: вещь не столько показывает себя, сколько управляет тем, как на неё смотрят. Поэтому он так хорошо работает в коллекциях, построенных на графике и цвете, и так легко превращается в шум, если ему не оставить пространства. В энциклопедии FEMUSE оп-арт стоит в одном ряду с другими стилями, где форма и узор важнее сюжета: продолжить можно с арт-деко и разделом «Стили одежды», а о том, как одежда становится знаком, — в статье «Семиотика моды».